Tag Archives: тогда

Чисора бросил вызов Уайлдеру

Если нет – тогда Фьюри, а если не Фьюри, тогда я принимаю твой вызов», — произнес Уайлдер.boxingnews.com.ua

Английский супертяжеловес Дерек Чисора (19-4, Тринадцать КО) обнародовал открытое письмо к янки Деонтею Уайлдеру (30-0, 30 КО), в каком раскритиковал уровень оппозиции Деонтея и вызвал его на бой. На этот вызов Чисоры Уайлдер ответил последующее:«Ситуация такая: Виталий (Кличко), непременно, уходит из бокса, и я, может быть, буду драться за свободный титул WBC.

Валентина ЦЕРБЕ-НЕСИНА: «Провести ОИ в Украине реально»

Валентина ЦЕРБЕ-НЕСИНА: «Провести ОИ в Украине реально»

20 три февраля 1994-го года был дан старт украинским победам на зимних Олимпийских играх. Первым олимпийским призером независящей Украины стала биатлонистка Валентина Цербе, которая захватила историческую для нас «бронзу». Перед стартом ХХII-х Игр в Сочи популярная спортсменка побывала в гостях у Спорт.ua, вспомнила свою победу и поделилась ожиданиями от предстоявшего олимпийского праздничка.
 

— С каким настроением вы едете на Олимпиаду в Сочи?
— Это 1-ая моя Олимпиада после окончания спортивной карьеры, когда я буду вживую следить за событиями, разговаривать с нашими спортсменами и, надеюсь, своим присутствием смогу их успокоить либо воодушевить. Я надеюсь узреть тех спортсменов, которые со мной выступали, так как многие работают в собственных государственных сборных. Я жду праздничка, жду того, что я буду в центре событий, меня уже многие СМИ попросили из Сочи разговаривать и держать руку на пульсе.

— Чего ждете от наших спортсменов, эта Олимпиада может принести Украине медали?
— Я возвращаюсь к сезону-1998, когда наши девченки перед Олимпиадой выиграли золото в эстафете, тогда фаворитом была Лена Зубрилова. На данный момент наши девченки перед Олимпийскими играми тоже взяли золото. Поэтому можно провести такую параллель. И при определенных обстоятельствах, если нам конкуренты позволят, и наши ребята могут быть рядом. Надежды огромные. Но меня еще веселит, что у нас есть трио – Сафиуллин, Бубка, Брынзак. Это три кита, на которых держится украинский спорт и биатлон а именно.- На данный момент биатлон у нас развивается в Сумах, там есть школа, где стопроцентно предоставляют экипировку, винтовку, там есть доктора, смазчики. В Чернигове, где тренирует Жанна Зоц, в школе также есть и лыжи, и костюмчики, и винтовки. Уже не надо, чтоб ребенок все сам брал.

— Для нас, для болельщиков, Олимпиада — это большой праздничек. И мы, если так можно сказать, душим спортсмена этим желанием результата. А для спортсмена это его работа. И мне хотелось не нарушить ту функцию, которая принята. И все равно, мы встаем фотографироваться — и у меня падает лыжная палка, таковой был мандраж. А позже я никого из наших не лицезрела, никто меня не поздравил. Отлично, что позже было награждение спринта, там выиграли российские ребята, они меня тогда взяли под свою опеку, мы прогуливались совместно к представителям «Адидас», были какие-то сувениры, футболки, но по размеру все подошло супругу. А на данный момент они просто должны привыкнуть, так как есть Сочи, определенная высота, где проходят старты. И плюс они должны себя сберегать, так как чем поближе ты к пику формы, тем организм расслабленнее, и легче схватить болезнь.

— Если мы говорим об отдельных видах соревнований, кто из наших девченок может выстрелить?
— Берем капитана команды Лену Пидгрушную, она нас забаловала и мы задумывались, что с этого сезона она будет собирать только золото, делали ставки и на Виту Семеренко. Но случилось потому что есть. Когда мы смотрим по рейтингу, то наилучший рейтинг у Валентины, а Елена Пидгрушная даже уступает юный Юле Джиме. Но мы знаем, почему так вышло. Если гласить о запасных, то если еще в прошедшем году мы ставили на Панфилову, то сейчас Бурдыга настроилась, изловила кураж, и сейчас она 1-ая, кто может поменять одну из девченок. Если мы говорим о медальных перспективах, то думаем об эстафете. Но до нее еще сильно много времени. И с одной стороны это отлично. Меж стартами есть перерыв, так что может Пидгрушная стартовать, а может и пропустить, также и сестрички. Если мы настраиваемся на эстафету, то эта дистанция схожа спринту, и для девченок это будет как контрольная тренировка, когда они могут поглядеть, что и как. И если ранее мы уступали иноземцам, то сейчас у нас наилучший ход. Это так как у нас сплоченная команда, тренеры, есть спец по смазке лыж. После этого была назначена встреча. Призовые тогда были 15, 10 и 5 тыщ баксов минус налоги. Но за нас тогда диаспора Канады заплатила. Вот у меня до сего времени есть шкатулочка, куда я складываю нити, это подарок от президента.

— В чем причина того, что мужская сборная пока не указывает результатов, которых мы от нее ждем?
— Если мы говорим о возрасте, то тому же Андрею Дериземле уже за 30, но ведь и Бьорндален, и многие другие биатлонисты тоже в возрасте. Я не могу сказать, что случилось. Так как и средства им выделяют, и тренятся они. И мне как обыкновенному болельщику уже охото, чтоб были результаты, поэтому  что для их создаются все условия и даже вкладываются дополнительные средства.

— Стоит приглашать иноземцев, которые, может быть, лучше готовы, чтоб повысить уровень нашего биатлона?
— Я за то, чтоб приглашать рябят и девченок и из Беларуси, и из Рф, главное, чтоб подымался наш флаг и звучал наш гимн. А с другой стороны, охото, чтоб на пьедестале стоял твой земляк, а не так, что на данный момент за «Шахтер» одни темнокожие футболисты играют. Но сейчас мы едем в Сочи, где будем представлять заявку Львова на проведение Олимпиады-2022. И страна должна, в конце концов, оборотиться лицом к нам, возродить то, что заброшено в Тисовце, Варохте. Олимпийские игры – это не только лишь биатлон, это многие виды спорта, которые в Украине не представлены. Вот мы провожали на Олимпиаду фигуристов. Извините, в 1994-м от Украины на Олимпиаду ехал олимпийский фаворит и мы знали, что что-то будет, был конькобежец Шульга, и мы возлагали надежды, что он будет четвертым, пятым. А сейчас они просто движутся, как олимпийская надежда.

— Во сколько ребенок должен придти в биатлон, чтоб достигнуть высочайшего уровня?
— Я вообщем пришла в Восемнадцать лет, но при всем этом я была КМС по лыжным гонкам и имела разряд по стрельбе. И отлично, что это все мне посодействовало, я изловила кураж и у нас сейчас есть олимпийская заслуга. И на данный момент есть много лыжников, которые перебегают в биатлон. И на данный момент реально идет смена, и трудно сказать, приходить в 6 либо 10 лет. Главное, чтоб человек желал этого, чтоб приходил. Но еще больше принципиально, чтоб был тренер, наставник, который посодействовал бы раскрыться.

— А по финансам, как биатлон накладный вид спорта?
Плюс у нас отличные болельщики. Помните, как взяли флаг на стадион, так сходу девченки финишировали с флагом. Это отлично.— Как должны провести эти последние деньки спортсмены, чтоб выйти на старт в полной боевой готовности? Главное, чтоб он пришел. Да, после, естественно, необходимы будут средства на комбинезон либо еще что-то. Но часто, даже если у страны нет средств на подготовку деток, то их находит область. Если ребенок многообещающий, то средства находятся.
Вот ранее мы ездили лишь на этапы Кубка мира, а на чемпионате Европы нам было даже постыдно выступать, казалось, что это не престижно. А на данный момент спортсмены ездили на Универсиаду, чтоб заработать медали, чтоб обосновать бюрократам, что вот я — фаворит Универсиады, потому выделяйте, пожалуйста, средства.

— В этом году исполняется 20 лет с момента завоевания вами олимпийской медали, как собираетесь праздновать событие?
— Мне всегда на пути встречались отличные люди, но где Цербе, там всегда фейерверк и что-то внезапное. И вот снова, в этом году мне в первый раз подарили таковой праздничек, взяли меня болельщицей на Олимпийские игры. Но меня попросили избрать: ехать на первую либо вторую смену. Естественно, я избрала вторую, чтоб 20 три февраля праздновать юбилей медали. Мы уже связались со многими спортсменами, с которыми совместно выступали, которые тоже будут в Сочи. Но так сложилось, что в Сочи будут представлять заявку Украины на Олимпиаду-2022, и я буду одной из числа тех, кто будет представлять эту заявку. Это будет Восемь января. И мне позвонили и произнесли, что я должна буду ехать в первую смену. И мне, Цербе, как человека, было жаль, но было приятно, что я представлю заявку Украины на Олимпиаду. Потому на данный момент у меня в критическом режиме происходят конфигурации в графике, так как мы уже 6-го числа улетаем.

— Вы будете представлять заявку Украины на проведение Олимпиады-2022, что на данный момент должна сделать сначала страна, чтоб заявка была одобрена?
— Во-1-х, я желаю поблагодарить Сергея Назаровича Бубку, который делает очень большой вклад в развитие спорта, он завлекает спонсоров. И что принципиально, с этой заявкой правительство оборотится лицом к спорту. У нас есть база в Тысовце, где в 90-м году проходила Всесоюзная спартакиада и были представлены различные виды спорта. И сейчас мы должны эти дыры поштопать и еще достроить инфраструктуру.
На данный момент сильно мало элитных государств подают заявку на проведение Олимпиады, так как они знают, что это огромные средства и что они останутся в минусе. Не считая того, МОК соображает, что необходимо пропагандировать спорт и проводить ОИ на всех материках. И я думаю, реально провести Игры в Украине.

— Вы на данный момент нередко вспоминаете свою Олимпиаду, как на нее ехали?
— У меня был только один ассистент Николай Николаевич Зоц. Речь должна была гласить Баюл, но потому что она не гласила по-украински, поручили мне.А позже уже область поздравляла, обещали квартиры. Но чтоб получить ее, нам с супругом пришлось срочно жениться. И мне тогда управление произнесло бежать, чтоб отлично выучить дистанцию. Когда я уже была на финише, мне один из тренеров гласил, дескать, все отлично, последние метры можешь уже дойти пешком, а через один день будешь стартовать эстафету. Но я знала, что за меня хворают и что я могу биться. И сейчас у нас есть медаль. После я возвратилась на сбор в Карпаты, а девченки были на шаге Кубка мира. И когда мы поглядели протоколы, то на пьедестале на Кубке мира были те, кто был у меня за спиной на Кубке Урала. Это была такая 1-ая нота. После на одной из занятий я получила суровую травму, да и травмированная выиграла две гонки.— Чем вы занимались после того, как попрощались с биатлоном?— Было трудно, так как не знали, чем заниматься. Тогда в 98-м я не желала никого созидать, я была морально и на физическом уровне истощена. Но мне хватило месяца, я собралась и стала находить работу. Просто в парковой зоне, где дешевле. Квартиру снимали, там не было газа, мы варили пищу на плитке вкупе с очередной девченкой, спали на диванчике валетом, так как было холодно. Завершилась моя подготовка тем, что я под чужой фамилией выступала на Кубке Урала, куда приезжал соревноваться известие СССР. Тогда и после первого и второго старта я была 4-я и 6-я.

— Как восприняли тогда эту медаль в команде, как вас поздравляли?
— Меня сходу посте стартов забрали на допинг. Тогда я встретила Лену Зубрилову и она мне произнесла: «Для тебя подфартило». Позже я не считая волонтеров никого и не лицезрела. На награждении я понимала, что что-то сделала, но я была, как на экзамене. Там встать, там сфотографироваться. Да, он осознает, что это Олимпийские игры, но для него есть и режим – зарядка, 1-ая тренировка, кросс, массажные, процедуры и т.д. Он просто соображает, что необходимо слушать тренера, прислушиваться к собственному здоровью и работать. И даже на Олимпиаде все нервишки проходят до того, как ты одел номер и начался отсчет времени. Спортсмены знают трассу, они ее намедни стартов проходят, и уже позже координируют свои движения. И на этом все. Я пришла в олимпийскую деревню уже поздно вечерком, все спали, а с утра опять тренировки и все запамятовали об этой заслуге. Отлично, что позже у Баюл было «золото», тогда наши бюрократы или пробудились, или поверили, что мы можем, и меня с Оксаной в таковой малеханькой комнатке поздравили. А уже когда мы прилетели, для меня был шок, что у трапа самолета негде было яблоку свалиться. У нас брали интервью, поздравляли, но я все находила очами родных людей, но никого не лицезрела. И уже через время я только увидела супруга. А на последующий денек у нас была встреча с президентом. А это тренер Баюл Галина Змиевская произнесла, что нас должен поздравлять президент, что правительство должно знать собственных героев. В наше время мы с тренером готовили лыжи, смазывали их, занимались откаткой, шли на разминку, тренер еще успевал перед стартом сказать напутственное слово, а после финиша еще сделать много всего. А сейчас смазчики раздельно, откатчики раздельно, ну и болельщики – это важно. Так что будем наедяться на итог. Я делала огромную нагрузку, но когда считали очки, то  в базу команды я не попадала, поэтому и средств правительство на меня не выделяло. Так как большая часть девченок были в «Динамо», то и средства находило «Динамо». Я же на первую укатку ездила за счет Черниговской области. Мне Зоц написал 50 км в денек бегать, я это делала.
Мы с супругом жили штатским браком, а здесь приходит тренер и гласит, дескать, Пятнадцать минут до закрытия ЗАГСа, для вас необходимо срочно расписаться. Был четверг, а в субботу необходимо было уже ехать на шаг Кубка мира, где мы с девченками захватили бронзу в эстафете. Вот таковой был калейдоскоп.

Хотя я понимала наших бюрократов, как Цербе может попасть на Олимпиаду, если на нее ни одной копейки не издержали?! Но тогда министром был Борзов и он произнес, что если я по результатам прохожу, то должна ехать. И на Олимпиаде я должна была стартовать исключительно в эстафете. Но Елена Петрова сделала мне «услугу». На Пятнадцать километрах Елена Петрова заплуталась и перепутала круги.
Места в горсовете для меня не нашлось, и я пошла работать сама на себя, мы сделали личный бизнес, продавали фрукты, но очень стремительно все это свернули. И пошла Валентина Цербе на биржу труда. Позже наш мэр вызнал, что я на бирже, и предложил мне помогать человеку, который занимался созданием футбольного клуба и школы. И с ноября 2000-го я вице-президент в  этом клубе. Но за этот период времени у меня было все, я окончила Академию управления при президенте Украины, я стала депутатом Прилуцкого городского совета. Сейчас я знатный гражданин городка Прилуки. Так что жизнь у меня сложилась отлично, у меня много друзей. Я люблю изменяться и что-то поменять в людях.

— Мы почаще вспоминаем Оксану Баюл, как первую олимпийскую чемпионку Украины. Для вас не грустно было? И как вы общались с Оксаной?
— Мы с ней фактически не общались. В первый раз мы увиделись на чествовании на Олимпиаде, позже повстречались у президента. Она была совершенно малеханькой девченкой, шампанское тогда даже не пробовала. Мой тренер тогда к ней подошел и спрашивает: «Куда потратишь средства?» А она гласит: «Сникерсов накуплю». И позже мы не пересекались. Биатлонные старты в Европе, в Украине, а она уехала в США. Грустно либо не грустно? Мне грустно, когда проходят встречи «Герои спортивного года» и я вижу наших ветеранов от спорта, которые захватили заслуги, когда я к тому же не родилась, и то, как они на данный момент живут. Мне охото для их справедливости, чтоб их вспоминали. А свою заслугу я вспоминаю, только когда встречаюсь с журналистами либо с молодежью. Если честно, я вот исключительно в прошедшем году, когда девченки наши выиграли «золото», в первый раз орала, у меня мурашки бегали. Я задумывалась, что должна получить заслугу, как самый наилучший болельщик, столько у меня было чувств.

— Вы на данный момент еще занимаетесь биатлоном себе?
— У нас в городке фактически не бывает снега, но есть у нас Тысовец, там проходят соревнования по биатлону, куда меня приглашают как арбитру, и я с Ниной Лемеш, Еленой Петровой встречаемся и ездим на лыжах. Мы уже чуть-чуть избалованные,  уже не охото в Прилуках посреди берез бегать, охото, чтоб было комфортабельно. Я ведь восемь лет после окончания карьеры не брала в руки винтовку, страшилась, что почувствую адреналин и захочу возвратиться.


Татьяна ЯЩУК, Спорт.ua

Владимир Белоусов: «Если мне возвратят олимпийское золото, я заплачу от счастья»

В 1968-м на глазах Шарля де Голля он выиграл олимпийское золото в прыжках с трамплина, а в лихие 90-е эту историческую медаль украли. Павел Копачев и Александр Шиляев для сериала «Однажды для страны» навестили чемпиона, который уже несколько лет прикован к кровати, но до сих пор летает во сне.

Владимир Белоусов – большой фаворит. Наш единственный в прыжках с трамплина. В 68-м он 2-ой раз выехал за границу, был полон сил (22 года), влюблен и прыгал так, что иноземцы рукоплескали стоя. Без куража Олимпиаду в таком небезопасном виде спорта не выигрывают.

С золотого Гренобля минуло практически 40 6 лет. Мы учились на прыжках Каменского, Шамова, того же Цакадзе. А у кого могло учиться следующее поколение? В 24-25 выкидывали из команды, хотя сейчас прыгают до 40.И это не только меня коснулось. Петя Коваленко, который в 67-м был вторым на предолимпийской неделе, не поехал на Игры.

От Финляндского вокзала Петербурга – Пятнадцать минут на автобусе либо маршрутке. Правда, говорить он не очень любит – смущяется собственного сегодняшнего положения. Вот уже пару лет знаменитый прыгун прикован к кровати, передвигается на инвалидной коляске, хотя держится бодро и до сего времени помнит детали побед.

Все это в начале 90-х случилось. Время такое было. Перестройка, только закончил службу.

Ничего другого не было. Тренировки на выносливость. Кросс к горе Ахун по раскаленному асфальту. До высшей точки добежишь – сил просто нет, ноги в кровь. Я помню, когда отцу участок дали, и мы стали строить дом, то кирпичи таскал, песок ведрами носил. Хотя мне было 7-8 лет – не такой и большой. Наверное, уже тогда и начал подрывать здоровье.«К сожалению, сейчас прыжки на доступных каналах не показывают.

Понятно, что многие хотели прибрать чужие заслуги себе.«На отборе судили так, что даже вспоминать не хочется. Бегали с рулеткой и рисовали лишние метры»

Детство, трамплин

– Мы росли в хулиганское, тяжелое время. У нас практически ничего не было. Лыжи – роскошь. Чтобы их купить, родители экономили и откладывали деньги. Питались мы тем, что росло в огороде. Бабушка с дедушкой держали скотину, так что у нас всегда свежее мясо и молоко было.

По хозяйству помогал. Но прыжки – их что, не существует? Это очень прекрасный вид! В 70-е в Холменколлен съезжалась вся Европа – больше 100-150 тыщ зрителей. И прыгали все прекрасно.– Сейчас не так?– Я только Амманном любуюсь – супер, технарь, виртуоз.

Один биатлон сутками напролет крутят»

– Дом с нуля строили?

– Да, с фундамента. Пока ничего не было, жили в бане. Дедушка нам ее презентовал. Пристроили к ней постепенно сарай для хранения дров, крольчатник. Я так и бегал целыми днями на улице – то дома, то у бабушки с дедушкой. Они как раз жили рядом с Румболовским парком. Там после войны энтузиасты построили деревянный трамплин. Приличный такой. Первый раз я сиганул на санках с эстакады – немного проехал, мальчишка же, интересно… Прыгать позже стал.

Учились у старших пацанов – они ремнями лыжи привязывали к валенкам. А мы попроще – веревками крутили. Пятка во время полета не отрывалась.

Тогда вообще всем подряд занимались – волейболом, гимнастикой, легкой атлетикой. Смотрели на других и повторяли. Мои товарищи схлестнулись с «бичами» – местным населением, которое промышляло рыбой, икрой и много чем другим. Поехали мы как-то компанией на начало нереста. Место своеобразное – почти тайга. Ночь, костер, уже многие легли, а я под впечатлением от рассказов долго не мог уснуть.

Праздника не было. Во всем. На открытии нас нарядили как колхозников – черные сапоги из кожзама, которые после дождя покрылись плесенью, куртка-фуфайка и шапочка. Я отцу эту униформу отдал – он на работу в ней ходил. Ни о каких медалях даже не думали. Школу закончили – вот главное.

Гренобль, золото

– Мы читали, что вас военные начальники не хотели отпускать на Олимпиаду. Почему?

– Тогда все было жестко: я служил в спортроте. А командовали там не спортсмены, а военные. Им не очень нравилось, что после завтрака мы убегали на тренировки. Увольнительных не давали. Возвращались – пожалуйста, наряд вне очереди. Мыли посуду, чистили картошку на кухне. Не «губа», но все равно работа.

А тут олимпийский сезон – нас уже включили в команду на австро-немецкое турне. А характеристику, без которой за границу в то время не выпускали, не дали. У командира взвода, лейтенанта, своя логика: а) не комсомолец, б) нарушитель воинской дисциплины.

«Обещал приехать президент Франции Шарль де Голль. Он даже приз учредил победителю большого трамплина – «Ситроен»

Ну что делать? Спортивные начальники включили форсаж, характеристику в итоге подписали, но на турне я не успел. Перед Олимпиадой выступил только в Чехословакии. До этого я за рубежом и не был.

– Волновались? Первая Олимпиада, Двадцать два года…

– А как же! Соревновались мы в Сен-Низье, пригороде Гренобля. Жили в медблоке военной казармы. Массажные столы вместо кроватей. Погода стояла весенняя – капель, мокрая лыжня. На тренировках почти все падали. Организаторы суетились – откладывать-то финал нельзя. Обещал приехать президент Франции Шарль де Голль. Он даже приз учредил победителю большого трамплина – автомобиль «Ситроен».

– Шикарно. Получили?

– Видимо, кто-то за меня получил… Я догадываюсь, кто именно, но не буду говорить.

– Почему?

– Ну, подумают, что я жалуюсь. А зачем ворошить прошлое? Сейчас он мне все равно не нужен…

Так вот, оргкомитет думал-думал и решил: чемпион, скорее всего, определится по одной попытке. Погода ухудшилась – подул боковой ветер, лыжня обледенела. Соревнования перенесли на обед. Но в итоге дали отмашку. Чех Иржи Рашка, который до этого выиграл малый трамплин (я там был шестым), улетел далеко. Но я – еще дальше, Девяносто девять метров. И по стилю первый. Золото?

Остался только номер и газетные вырезки. Ну и фотографии на стене.«Спасибо Путину. Если бы не олимпийская стипендия, я бы, наверное, уже не жил»– Мыслей много. Я же сейчас только и делаю, что лежу и думаю. И, вы знаете, какой парадокс.

Огляделся – вроде никого. Утром рассказал товарищам; те, естественно, не поверили.«Вот и все, охотник хренов! Я хоть и не курил, но в тот момент с напарником затянулся» По сути, дважды почувствовал себя чемпионом, и опять все заново.

Переволновался. Хотя старался отключиться, ушел на полянку к елочкам, посидел один. Раньше это можно было делать – соревнования проходили на естественном склоне.

– О чем думали?

– Господи, быстрее бы все закончилось! Сколько не был дома, к чему все эти мучения, остаться бы на первом месте, как обрадуются родители, бабушка с дедушкой, у них в тот год была золотая свадьба. Я еще тогда был влюблен, пообещал одной красивой девушке, что выиграю.– Вы, насколько знаем, охотой увлекались серьезно. – У меня много трофеев. Без ложной скромности.

Или полеты – до сих пор из любого положения приземляюсь, всегда первый. Значит, в крови остался спортивный дух.Конечно, мне хочется встать на ноги. А потом ветер стих, а вернуть трос в начальное положение я забыл… В общем, мог лишить себя медали.

– Как вас чествовали?

– Вручили заслуженного мастера спорта. Там же, в Гренобле. А так, чтобы на руках носили… Не помню такого. Олимпиада-то была для Союза неудачная – по золоту и общему количеству медалей мы впервые проиграли норвежцам.

По выходным мотался в Кавголово – на трамплин. С пересадками, на электричках. Но тогда время было такое: спорт воспринимался как забава.

Но мне, по сути, не дали выполнить второй прыжок. Зрители закидали снежками, а судьи промолчали. В итоге вместо разгона я пол-эстакады переступал через комки слипшегося снега.

Как раз начались проблемы с шейным отделом позвоночника, голову не мог повернуть, чтобы точно разглядеть. Чувствовал, что идет слева по краю оврага. А я сидел на трех аршинах – высота 2,5-3 метра, ноги болтаются. Рев приближался, она нас учуяла на овсяном поле… В общем, выстрелил два раза.

А за Олимпиаду мне первоначально заплатили 1700. Высчитали подоходный налог. Хотя я был рядовой – с рядового нельзя высчитывать. Но потом снизошли – дали 2500. Отец занял денег у друзей из Магадана. И я три года отдавал большую часть стипендии за машину.

– Читали, что до Олимпиады вам и стипендию не платили.

– 3,80 и талоны на питание – все, что полагалось рядовому. Уже после Игр получили с Толей Жеглановым пособие за несколько месяцев. По 3,80 за каждый. Отметили. На закуску не хватило – пришлось заложить в столовой часы.

Высоке Татры, чемпионат мира

Через два года после олимпийского триумфа Белоусов ехал фаворитом на ЧМ-70, но в Чехословакии соревнования приравняли к политике.

– Только представьте, что там творилось после «пражской весны». Они нас называли «оккупантами», орали «Ты убил мою сестру», подбрасывали в гостиницу записки с угрозами.

– Под дверь?

– Ну да, в номера. Типа «не высовывайтесь». Почему? Кто там в кулуарах решал…В 90-х, когда в стране царила разруха, у Белоусова украли самое ценное – золотую олимпийскую медаль и подарки короля Норвегии – за две победы на престижных Холменколленских играх.– Для меня это главная потеря.

И мы покупали творог, мясо, молоко.Кажется, мелочь, да? А это была жизнь на земле, работа на земле. Правильная работа. Если бы не болезнь, я бы с удовольствием и дальше так жил.

Попал. Но у нее воля к жизни была такая, что еще рванула с места, проделала лапами две рытвины. А за ней уже летят два медвежонка.

«Уже после Игр отметили медаль. На закуску не хватило – пришлось заложить в столовой часы»– Во Всеволожске-то наградили?

Там уже не до медалей. Убраться бы оттуда живым, не разбиться…

– Как в такой обстановке выиграл другой советский прыгун Гарий Напалков?

– А Гарик стартовал в первых номерах, в слабейшей группе, его никто не брал в расчет. Но так получилось, что фавориты неважно отпрыгали, а Напалков технично исполнил свои попытки. Я Гарику и перед большим трамплином сказал: «Ты сейчас в фаворе, скорее всего, опять выиграешь». Не знаю, как устоял, чуть коленку вдребезги не разбил. Наверное, всю злость, адреналин от неудачных соревнований вложил в этот прыжок.

Так и получилось.Я же, наоборот, эмоционально сник. Очухался только к командному турниру – тогда в Чехии он проходил в виде эксперимента. И на тренировке совершил чудо-прыжок – метров на Десять дальше рекорда трамплина.

Саппоро, гром

В полудреме открываю глаза: медведь. Думаю, ну точно снится. Еще раз открываю глаза: медведь. Гоню от себя плохие мысли.

Или летний сбор в Шлюзе Гремучем. Вуокса. Сами обустраивали лагерь, спортивную площадку, футбольное поле, ловили рыбу, косили траву в колхозе. Нам за это давали какие-то денежки.

Мне жизнь случай спас. Мужики год назад закладывали петлю-самолов из железных прутьев, как раз на медведя. И забыли ее снять. А этот здоровяк за нее и зацепился, она еще не успела проржаветь, и стал повторять одно и то же движение «восьмеркой». У него талант, дар. А большая часть все делает схематично: ушел со стола – можно отворачиваться и не глядеть. Я же на глаз могу найти, куда полетит, какие оценки за стиль будут…

– Но отбирались-то честно?

– Там целая история. Мой основной соперник – Коба Цакадзе, участник четырех Олимпиад, гордость Грузии, тогда союзной республики. Под него построили трамплин в Бакуриани, где он прыгал круглый год и был директором турбазы. По всем раскладам я проходил, не форсировал подготовку, но в последнюю минуту заключительный отбор перенесли из Сахалина в… Бакуриани. Хотя какая логика? Олимпиада в Японии – тот же климат и часовой пояс, что на Сахалине. Двоеборцы в итоге там и соревновались, а нас погнали на непривычное высокогорье. На родной трамплин Кобы.

А я был хорошо готов. Сил было много, желания. Но Кобу тянули в команду, как могли. Хотели дать еще один шанс – в Тридцать восемь лет. И на самом отборе судили так, что даже вспоминать не хочется. Бегали с рулеткой и рисовали лишние метры.

– После этого общались с Цакадзе?

– Они как-то с Напалковым пригласили меня в ресторан. Коба вскользь попросил прощения. Хотя я зла на него не держу. Не он виноват, а тренеры, которые не разобрались, не почувствовали, кто и как готов.

И потом – этот курс на омоложение. В федерации почему-то думали, что возьмут в команду молодежь и она так же выстрелит, как я в Гренобле. Но это и была ключевая ошибка. В сборной должна быть преемственность. Но у СССР и Рф до сего времени нет наследника-чемпиона. На ЧМ случались успехи – Николая Каменского (серебро, 1962), Гария Напалкова (два золота, 1970) и Алексея Боровитина (две бронзы, Одна тыща девятьсот 70 четыре и 1978). Но на Играх – пустота. Пожалуй, все это время в сборной отчаянно не хватало таких рисковых и бесстрашных, как Белоусов…Владимир Павлович как и раньше живет в родном Всеволожске.

Мы даже с тренером решили пропустить пробную попытку. Не потому что забоялись – просто тогда как было: первую и вторую хорошо прыгаю, а в третьей результат хуже. Ну и решили зачетными попытками не рисковать.

Золото, воры

Можно сказать, трагедия. Олимпийская медаль – единственная за всю историю страны, такой раритет… Увы, все украли и растащили: королевские подарки – часы, запонки, кубки.Судьи разбрелись по кабинетам. Мол, тысячи зрителей, а всего одна попытка. Надо прыгать еще.

– К огорчению, на данный момент прыжки на доступных каналах не демонстрируют. Один биатлон днями напролет крутят. Денег не было. Работал кем мог: приемщиком посуды, сторожем, лесником, егерем. На природе много жил.

Если бы мне вернули хотя бы золотую медаль, я бы плакал от счастья и был благодарен.

– Федерация ни разу не предлагала заказать дубликат в МОК?

– Нет. Из федерации мне редко кто звонит. Нынешний президент Уваров поздравлял с днем рождения, приглашал на Олимпиаду в Сочи. Но это немного издевка: куда я в таком состоянии поеду?

– Президентскую стипендию получаете?

– Да, Тридцать тыщ с копейками. Спасибо Владимиру Владимировичу Путину. Если бы не эти деньги, я бы, наверное, уже не жил. А так младшая дочь может не работать и ухаживать за мной.

<Ответ Федерации прыжков на лыжах с трамплина России на запрос Sports.ru: Владимир Павлович с подобным вопросом в Федерацию не обращался, поэтому юридическое обоснование этого вопроса не прорабатывалось, но, учитывая, что такие прецеденты получения дубликата олимпийских медалей есть, мы от Федерации обратимся в ОКР с просьбой посодействовать в этом вопросе через МОК. О результатах обращения вас проинформируем>

Охота, медведи

Она не верила. Напрасно…– Прыгнули-то в третьей попытке все равно дальше других – 98,5 метра (см. ВИДЕО).– Но лыжи в полете разошлись.

И кабаны, и лоси, и медведи…

— Расскажите.

– Первого медведя на Камчатке встретил. Я тогда закончил карьеру, по распределению работал тренером СКА на Сахалине… И три месяца вынужденно провисал на Камчатке. Никакой информации не было, правил толком не знали – так, слушали репродуктор и запоминали.– Это правда, что в спортивную секцию вы записались, чтобы получить лыжи?– Да, пришел в «Локомотив», взял три пары лыж – беговые, прыжковые и слаломные – и быстро забросил тренировки. Тренер Аркадий Воробьев поймал меня через год и буквально затащил в зал.– Почему олимпийского чемпиона не взяли на следующие Игры-72 в Саппоро?– Я прямой. Не умею обманывать, юлить… И еще после Гренобля в спорткомитете написал, что мои тренеры – Аркадий Воробьев и Александр Григас.И тут боженька совсем «смилостивился» – ветер исчез, разъяснилось. И решили: первую попытку исключить, сделать ее пробной, а третью добавить. Короче, еще прыгаем. Вот тут у меня уже начался тремор.

Ну и что вы думаете – после завтрака идем по шеломайнику к реке. Впереди нас проводник с «мелкашкой» (местные ее используют против других кланов, которые с противоположного берега ловят рыбу), а навстречу медведь. Тот, понятно, палит в него всю обойму, но медведь крупный – еще больше звереет и бежит на нас. Мужики-то опытные – бросаются на первый попавшийся ствол, так как знают – камчатский медведь не лазает по деревьям. А представьте мое состояние: я тогда первый раз поседел. Куда бежать? Деревьев поблизости нет, четверо на одном и так висят.

– Нет. Нельзя изменить себе. Воробьев меня на лыжи поставил, Григас сборную возглавлял. А если вписывать всех, то места не хватит. Парни с дерева это увидели и быстро скинули мне ружье – я ему по глазам и попал…

Второй медведь – шатун, на Сахалине. Он повадился ходить на помойку, куда поварихи выбрасывали столовские отходы. Ну, естественно, паника: если медведь не лег в берлогу, он опасен. Пришлось устраивать засаду – вечером с крыши по нему палить.

Еще были четыре медведя – уже, собственно, на охоте. В Вытегре, Вологодской области. Но там такой неприятный момент был, что я и корил себя, и после уже не стрелял. Тело медведицы – копия женского.

– Зачем же тогда выстрелили?

– Если бы не сделал это, она бы меня с дерева сняла… А я сидел спиной и не видел, что у нее медвежата.– Помогли с квартирой, с покупкой «Волги» вне очереди…– «Волга» же тогда стоила бешеных денег.– Пять тысяч пятьсот рублей. Такая какофония! Диктор уже домысливает – Белоусов заболел, травмировался… Естественно, чехи радуются – минус конкурент. И тут я на основные соревнования выхожу – все в недоумении.Несмотря на нервозную обстановку, у меня был прекрасный шанс выиграть. Я, как их увидел, сразу и остеохондроз прошел, и моментально в транс впал. Вот и все, охотник хренов! Я хоть и не курил, но в тот момент с напарником затянулся…

46 лет без побед, причины

– Шесть февраля, как раз перед сочинской Олимпиадой, исполнится Сорок шесть лет вашей победе. Почему так никто и не повторил этот успех? Есть мысли?

Прыгаю – 101,5 метра. Опять лучший результат. Золото?«Олимпиада-68 была для Союза неудачная – по золоту и общему количеству медалей мы впервые проиграли норвежцам» Нынешнему поколению не хватает трудностей. Слишком-слишком все гладко. Молодежь не делает ничего сверхъестественного, ни в чем не нуждается. Да, время другое, но тогда, в 60-е/70-е, закалялся характер. Приходилось выживать. И выживали сильнейшие…

«Мне снятся прекрасные сны. Младший внук зовет поиграть в мяч: «Деда, вставай, ты чего лежишь»

Я вот вспомнил. 67-й, мой первый сбор в союзной команде. Май, Сочи. Приезжаю рядовым – в шлепанцах, футболке и трусах. А если кто в шестерку войдет, так все, заезженная пластинка. Можно две недели телек не включать – там, не считая криков Губерниева, ничего не будет. Нет, я не против биатлонистов – сам в добротных отношениях с Тихоновым, Гундарцевым, всегда болею за сборную.

Нашим начальникам такое не понравилось – они хотели, чтобы в списках стояли председатель федерации Химичев и вице-президент Международной лыжной федерации Андреев. Написал бы – сразу получил бы Орден Ленина, открыл себе дороги в Европу. Но…– Жалеете?«Что там творилось после «пражской весны»! Чехи называли нас «оккупантами», орали «Ты убил мою сестру»А я как раз должен был выходить после Рашки, олимпийского чемпиона на малом трамплине. Меня объявляют: стадион гудит, свистит.

По крайней мере, еще мечтается, еще хочется что-то испытать хорошее в жизни…

Мне снятся прекрасные сны. Младший внук зовет поиграть в мяч: «Деда, вставай, ты чего лежишь». Успел их кое-как выровнять во второй фазе. Там как было: первые две попытки при ветре. Трос крепления дальней лыжи в таком случае нужно подкручивать, делать жестче.

Выйти на улицу, просто подышать… Но не могу.

Все медали СССР/России на Олимпийских играх (прыжки с трамплина)

Золото, Гренобль-1968, Владимир Белоусов (большой трамплин К-90)

Итого: 1+0+0 = Один медаль

Янис Кипурс: «Вылезаю из саней и думаю: бить морду напарнику перед камерами или за углом?»

Валерий Столяров: «В «Русском доме» другая Олимпиада. Черная икра, водка, маринады…»

Однажды для страны. Что почитать перед Олимпиадой на Sports.ru?

Фото: РИА Новости/Долягин, Юрий Сомов; РИА Новости

Валерий Столяров: «В «Русском доме» другая Олимпиада. Темная икра, водка, маринады…»

Павел Копачев и Вячеслав Самбур для сериала «Однажды для страны» разговорили призера Олимпиады-98 по двоеборью, который красочно рассказал, как спортсмены выживали после перестройки.

Мы сидим в комфортном ресторане на северо-востоке Петербурга. Но все равно, понимаете, напрягало: все прогуливаются зажатые, волнуются… Я тогда не выдержал и произнес: назовите уже состав, все расслабятся и будут тихо готовиться.– Назвали?– Да.

Но даже после таких успехов выбивали деньги на сборы. Почему?

– А у нас все очень просто: вид спорта дорогой, трениться негде. На команду двоеборцев выделили одну квартиру с 3-мя комнатами, ванной и туалетом. Мужчины забежали, стремительно по парам расселились, а я, когда вещи внес, уже и выбора не было.– Что Сорокин говорил? Он же понимал, что такого шанса может и не быть. То «своих» продвигали, то на старость намекали… Вот и приходилось брать в долг, стоять в очередях. До забавного доходило – в 5 часов поезд на Москву, а средств ноль. Ожидали под дверью спорткомитета, придут ли за получкой штангисты. Пришли бы – остались дома.

Но у нас всегда запасной вариант был – Финляндия. Благо, неподалеку – потому мы грузили в машину лыжи, парафины, ранцы и ехали из Питера в Лахти либо Ювяскюля. Там трамплины хорошие. Там а) есть много трамплинов с лифтами, б) все рядом и компактно, в) каждую неделю проходят континентальные этапы, о которых мы даже не знаем. Возьмите такого же Шлири (Грегора Шлиренцауэра, олимпийского чемпиона и шестикратного чемпиона мира – прим. Sports.ru) – он ведь начинал еще парнем. С Тринадцать лет прыгал со взрослыми и набрался опыта.

Ребята, для чего? Одну приготовь сам, вторую отдай сервисмену, третью – фирмачу. Вот уже три варианта. А еще лучше – подойди к лыжникам, они уже все откатали, и круглые сутки посиживают на стадионе – знают всё.Я всегда для себя одну пару готовил сам.

Итого: 0+1+3 = Четыре медалиФото: facebook.com/profile.php?id=100000983113156; Fotobank/Getty Images/Al Bello/Allsport; РИА Новости/Анатолий Медведь; REUTERS/Charles Platiau

– А чем меньше вид спорта, тем больше интриг. Каждому региону охото собственного представителя. Ну и время было специфичное – страна ломалась. И понятия тоже. После Олимпиады-92 ушли фавориты – призер чемпионата мира Андрей Дундуков, фаворит шага Кубка мира Василий Савин. Олимпийский призер Аллар Леванди и Аго Марквадт за Эстонию стали выступать. И мы в 21-22 года остались, на самом деле, одни. Хотя еще толком до уровня величавых и не достали. Ну и тренеры, может быть, кое-где в нас не верили. Считали, что поколение слабее предшествующего. А мы – беспристрастно – и не успели у старших научиться.

Ну и позже – чего скрывать – бывало, режим нарушали.

– Так-так, расскажите.

– Ну, ночевать как-то на сбор не приехали. Возвратились под утро. Буча поднялась, естественно – лишили экипировки. Фирменной, адидасовской. Что еще могли отнять? Только экипировку – других ценностей не было. Жили-то бедно.

Вот и представьте, выдали для тебя Четыре костюмчика, 6 пар лыж. Это праздничек! Набивали сумки и продавали.

– Неужели на этом можно было заработать?

– Естественно! Ничего же в Рф не было. Я вот, когда юный был, купил перчатки у сборников за 100 20 рублей. Мать у меня тогда получала 160. Улавливаете, какие средства? Это на данный момент олимпийскую форму можно приобрести в любом магазине Bosco, а ранее в наилучшем случае все прогуливались в финских костюмчиках. Адидасовский набор – вообщем космос.

«Иностранцы спрашивали: «Сколько получаешь?» Я им: «150». А на Олимпиаде – вообщем ступор и растерянность: 56-62 метра. К «столу» подъезжал и даже не знал, куда двинуться.Но травм не было. Это ерунда, естественно.

А другие – идеальные, даже придраться не к чему. И трудолюбие колоссальное – вот она была в Сочи Семь дней. Все деньки прыгала, была накатчиком у мужчин – утром до вечера на стадионе.– Не было желания отстоять свои права?– А все уже было решено. К тому же забрали аккредитации, без их на Олимпиаде делать нечего.

В Австрии, Финляндии, Норвегии другой энтузиазм к лыжам и прыжкам. Спонсоры в очередь выстраиваются, потому что могут рассчитывать на налоговые послабления. Норвежцев, помню, «вел» молочный завод – мы даже на экскурсионную поездку к ним ездили. А у нас кому необходимо двоеборье? Только на данный момент, когда правительство просит медалей на домашней Олимпиаде, спортсменам ни в чем же не отказывают.

– Вас как после Олимпиады поощрили?

– Олимпийский комитет отдал 10 тыщ баксов, спорткомитет Петербурга – Восемь тыщ. Нас старались верно ориентировать. Каждый денек – политинформация. Один отвечает за спорт, другой – за политику в стране, 3-ий – за политику за рубежом.

Для сопоставления: Диме Синицыну, двукратному призеру ЧМ-99, в Екатеринбурге сходу дали офицера, хотя у него не было образования. Но сетовать не буду – «Динамо» меня додержало, 20 два года выслуги. Наименьшую пенсию – Девять тыщ – я на данный момент получаю.

– Перед гонкой хорошо спали?– О да. Там же история была классная.

– Ох, с ней смешная история вышла. Тогдашний президент ОКР Виталий Смирнов написал письмо губернатору Яковлеву с просьбой помочь в приобретении жилища. Письмо отписали в жилищный комитет, который феерическо ответил: «Разрешаем для вас приобрести квартиру в любом районе по рыночной цене». Другими словами, без их разрешения я бы, естественно, не купил… Глупости!

А просить – ну это не мое. Я никогда не просил. Возлагал надежды на какие-то льготы. Там фишка в чем: зарабатываешь- зарабатываешь, бах, что-то сломалось, все средства жахаешь в ремонт.– А кто и когда обратно в спорт позвал?– Мой друг, двоеборец Алексей Данилов работал замглавы Выборгского района. И мы как-то повстречались, по душам пообщались.

***

– Вы же могли дебютировать за сборную еще в 91-м на чемпионате мира в Валь-ди-Фиемме…

– Мог – попадал железно по спортивному принципу. Но я тогда исключительно в молодежке засветился. Тренеры посчитали, что рановато, и «откупились» экипировкой. Правда, дали не ту – сборную одевал adidas, а нам привезли костюмчики российского производства – сзади СССР большими знаками, впереди – серп и молот. Лыжи гоночные Kneissl вручили – на их уже тогда никто не катался.

А мне для чего было рисковать: начал бы играть с ним, конкуренты догнали бы. А так – гарантированная медаль, потому шел своим темпом, даже ускориться пробовал.***– 2002-й год, Солт-Лейк, двоеборцев прогнали с Олимпиады «за неудовлетворительные результаты и плохую перспективу». В 22-00 – бац, свет тухнет. Без дискуссий. «Спим?» – «Да, спим». Вот так меня прорежимили.– А поселили вас с тренером из экономии?

Брали абонемент на три месяца и тренировались.«До забавного доходило – в 5 часов поезд на Москву, а средств ноль. Ожидали под дверью спорткомитета, придут ли за получкой штангисты» А у нас многие пацаны только К-60 лицезрели – ты на нем владыкой можешь быть, а приезжаешь на другой, более высочайший трамплин – и не летишь.

– Вы успели застать советский режим – накачку, сборы в ЦК?

– Ну, наверняка, самые горячие времена обошли меня стороной. Но я же динамовцем был. Область промолчала. «Динамо» вручило погоны прапорщика, хотя у меня высшее образование было. Ну и само звание присвоили еще в 97-м. Так, корочкой наградили… Читали газеты, штудировали книги… И так каждый денек. Воспитание, обязательства. У нас тренеры времена СССР застали – там это было в порядке вещей.

– Немного дилетантский вопрос: сколько двоеборцу нужно совершить прыжков в месяц, чтобы почувствовать «напрыг»?

– Мы это называли «налетаться»… Почему в Европе обожали трениться? Там подъемники, за час можно совершить 12-14 прыжков. В Рф – максимум 5-6, и пешочком туда-сюда, пока ноги не загудят. А летом – базисная работа, без которой на снег можно не выходить.

Я вот в 97-м, перед Олимпиадой, по две тренировки в денек делал. 8-10 прыжков до обеда, 6-7 – вечерком. Зато в Нагано мне такая «напрыжка» очень посодействовала. Я же в лыжном ходе никогда силен не был. Основная ставка – на трамплин. Делаешь дельту, а позже уже расслабленно идешь, держа в уме преимущество.

На данный момент такое в принципе нереально. Во-1-х, соревнования проходят в один денек, а не в два. Во-2-х, прыгаешь всего один раз – а мы на заре моей карьеры трижды летали, худший итог отсеивался. Плюс поменялась специфичность лыжной подготовки. Мы бегали три круга по 5 км, а на данный момент – Четыре круга по 2,5 км. Уже нет прежних расчетов: 1-ый круг летишь, 2-ой – плывешь, 3-ий – доходишь. Все готовы и прыгать далековато, и бежать стремительно.

– О медали вообщем не задумывался. Даже когда вторым отпрыгал, настраивался на шестерку. Задумывался, попаду в топ-6 – просто супер. За мной такие монстры шли… И то, так как медалист. За границей приезжал на сборы, общался с австрийцами, германцами – со многими до сего времени дружим. А они: «Валерий, ну сколько ты на данный момент получаешь?» Я им: «150». Если не случится травм, совершенно точно – номер один в Сочи.

– Наши столько прыгают?

– Честно? Нет. Может, наименее нацелены. Хотя я могу ошибаться… Понятно, что желают, стараются. И в последний момент, когда приехали на Игры, переклинило, обрубило. Не ощущал трамплина – переворачивался в воздухе, заваливался набок. Пошла темная полоса. Хотя на предолимпийской неделе я прыгал под рекорд – 95-97 метров.

Вспомните, как на Олимпиаде в Турине Дима Васильев лидировал после первой пробы. А во 2-ой затрясло… А прыгнул бы тихо – мог быть в призах.

Я вот в Нагано тоже первую попытку выиграл. И перед 2-ой чуть-чуть потряхивало. Но сходу успокоился, произнес для себя: «Валера, ничего не выдумывай». Отлично, что еще прыгал в первых номерах. Отстрелялся, не смотрел ни на кого – 2-ой прыжок может и вышел не таким дальним, но по технике правильным. Я, когда видео пересматривал, в принципе доволен был.

Длительно за спиной отсиживался, отдыхал, накапливал силы на решающий рывок.– Могли же его и пропустить.– А я пропускал. Но он демонстративно не выходил вперед.

– Ох, хотелось, не представляете как… Если б не вышло в Стране восходящего солнца, не вышло бы уже никогда. Пришлось бы окончить.

– А что бы посчитали хорошим результатом? Неужели верили в медаль?

Я, когда был в Сочи, поглядел, как работают фавориты. Это совершенно другие нагрузки. Япошка Таканаси, фаворитка мира на трамплине, за тренировку делает Шестнадцать (!) прыжков. Как бот – я стоял в зоне выката, по-моему, один сорвала.

1998 год, олимпийский прыжок в Нагано– Ну, квартиру-то без очереди дали?

Меня поселили в одну комнату с нашим величавым тренером Владимиром Сорокиным, который Леванди, Дундукова подготовил. В номере стояли две кровати, меж ними – шкаф. Приходили, книжечку читали либо газетку. Хотя какими мы были стариками в 20-22?«Почему в Европе обожали трениться? Там подъемники, за час можно совершить 12-14 прыжков»– А почему в Европе все по-другому было?– Я для вас объясню.

– Да нет. Там все стесненно жили. Жители страны восходящего солнца же, в отличие от нас, не отгрохали супер-пупер деревню. Выстроили обыденный жилой квартал, обнесли его забором. Ни 1-го трамплина сертифицированного. Мотались по заграницам. Да к тому же раздельно от сборной – меня нередко выводили из состава.

– Вот это не отложилось в памяти. Другое больше запомнил. За денек до старта еще не был объявлен состав. Другими словами, все тренировались и ничего не знали. Нас пятеро, а заявить можно только четырех. Один излишний. Я-то в принципе не дергался – в сборной получили экипировку, в Олимпийском получили… Уже не напрасно съездил. Какое-то осознание предстоящей жизни было. На улице дождик сменяет ветер, выглядывает солнце. А Валерий Столяров под стать переменной погоде вспоминает свою изумительную карьеру – как ночевал под трамплином в Финляндии, продавал форму, брал памятную медаль в Нагано-98, покидал Солт-Лейк-2002 по воле чиновников, пробовал заниматься делом и, в конце концов, отыскал себя – директором СДЮСШОР по лыжным гонкам Выборгского района.– В 98-м вы сенсационно выиграли бронзу Олимпиады, спустя год – медаль чемпионата мира в команде.

При этом, не знаю – правда либо неправда, но я Сорокину верю: меня не желали брать, тренер в конечном итоге отстоял. Славский планировал медаль в команде, и меня туда готовили на 2-ой шаг. А в личном желали дать шанс молодым…

И он внезапно предложил: неплох, дескать, фигней мучиться, давай к лыжам ближе.Я сначала колебался. Ответственность большая: никогда не работал директором, Шестьдесят 5 человек персонала, 600 деток. Но приехал на собеседование к главе, и через два денька меня утвердили.

Посадили в чартер, откуда вышли почетаемые гости. В ту пору очень тяжело было отыскать жилище в Америке, и мы подвернулись под жаркую руку.Меня после чего приглашали на 1-ый канал – в «Большую стирку». Ну так – сотрясали воздух, менее.

С другой стороны, когда я уходил на лыжню, меня никто в расчет не брал. Я сам-то себя недооценивал. Бежал и бежал. Обычно как бывает – конкуренты «ведут», держут под контролем. А здесь российский впереди – ну и хорошо, его успеем догнать.

После первого круга на табло взглянул – отыграли 20 секунд из 40. Окей, 20 в припасе. 2-ой круг заканчиваю – остались те же 20 секунд. Ну, думаю, а почему бы не испытать? В конце третьего круга Лаюнен все-же подобрался.«В 22-00 – бац, свет тухнет. Без дискуссий. «Спим?» – «Да, спим». Вот так меня прорежимили»– У вас третья Олимпиада была – должны были управлять нервами.

Тогда Европа бурно прогрессировала и омолаживалась. Инвентарь изменялся раз в год, костюмчики придумывали… В 19-20 лет у всех победы были, а мы только к 20 5 созревали. Президент федерации Владимир Славский нас всегда попрекал: дескать, вы, старики.

Но президент федерации Славский и на травмы намекал – мол, у вас растяжение связок было.

– Опровергаю. Никаких травм не было. Единственное – мы практически две недели тренировались в Америке. Но если есть возможность, нужно прыгать почаще. Прыгать, прыгать и прыгать – тогда придет чувство трамплина.У нас отличные мужчины, отличные девчонки. Они все могут показать высочайший итог. Они кивают: на 100 50 можно жить. А я шепотом: «150 – не тыщ. 100 50 долларов»У меня даже после Игр в Нагано, когда бронзу взял, ставка забавная была – 100 50 баксов.

Сам намазал лыжи. Позже ребята спрашивали: «Ты чем мазался?» Я говорю: «Да вот этим». Они: «Ох, никогда бы не подумали». А там одна сторона горы бесснежная, а 2-ая – под солнышком. Ну я и решил: ледок будет подтаивать к обеду, «отпустит».

Для всех – шок»

– Как вам объявили об отъезде?

– Да просто собрали и произнесли: «Вы уезжаете, завтра – самолет». Для всех – шок. Это все-же Олимпийские игры, четыре года к ним готовились. И мотивировка – «не сможете побороться за высочайшие места» – странная… Медалей всего три. Что сейчас – выгонять половину делегации?

Позор, естественно.– Для вас была разница – серебро или бронза? Вы ведь проиграли на финише 0,8 секунды финну Сампе Лаюнену.– Ну, естественно, серебро дороже. Вице-чемпион… Для меня была разница – но я сам повинет. Было надо по внутреннему виражу проходить последний поворот.

Те отрадно кивают: дескать, на 100 50 можно жить. А я шепотом: «150 – не тыщ. 100 50 долларов». Иноземцы не понимали: дескать, ты же медаль выиграл, у нас бы героем был.Но здесь все понятно.

Бюрократы оказались нужнее спортсменов. Я вот, кстати, никогда не осознавал, кого они там веселят.

– Разве вы не были в «Русском доме»?

– Был в Нагано, как раз после медали. Там, естественно, другая Олимпиада. Темная икра, водка, маринады… Поужинал, испил бокал шампанского, получил заслуженного мастера спорта. Всё. Видимо, кое-чем понравился. На данный момент вот прошел аттестацию, подтвердил высшую категорию.– Когда о вас последний раз вспоминали журналисты?

Решил на прощание выступить на летнем чемпионате России-2003. Он у нас в Питере проходил. Я трамплин назубок знаю. К тому же кросс 5 км – это не лыжная гонка. С лыжами Atomik всегда трудности были. Они у меня по сути один раз поехали – как раз в 98-м, в Нагано. Спасибо Александру Воронину, который на данный момент в биатлонной сборной сервис-группу возглавляет. Намазал от всего сердца.

– Раньше, наверное, и сами мазали лыжи?

– Как же! Потренировались, поужинали и в подвал – чик-чик, готовишь несколько пар. Прыжковые плюс гоночные, пробуешь несколько парафинов. Я никогда много не мазал – максимум 2-3 пары. А здесь не так давно приехал на шаг в Лахти – по 10 пар для каждого сборника.А понимаете, как средства добывали? Везли в ту же Финляндию пиво, водку, сигареты и сбывали по другим ценам. Так и выкручивались.– Вас, наверное, в Финляндии как своих встречали?– Да, мы же у их жили.

При всех обстоятельствах. Грубо говоря, твой парафин мог даже в голову сервису не придти – а ты чутьем избрал. А это время от времени помогает.

Я вот в 97-м на шаге Кубка мира в Италии шестым пришел. От первого личного старта сам отказался, осознавал, что мозги не в порядке, а вот на спринт настраивался. Один прыжок плюс гонка – мог собраться, тем паче с моим опытом. Но не дали.«Просто собрали и произнесли: «Вы уезжаете, завтра – самолет». И смазку под такую погоду подобрал.

«Недавно приехал на шаг в Лахти – по 10 пар лыж для каждого сборника. Ребята, для чего?»

– Сейчас вы директор СДЮСШОР по лыжным гонкам. А после спорта чем занимались? О вас не так много было слышно.

– Ох, чем только не занимался – служил в погранчасти, работал в магазине, собственный бизнес был – лесоперевозки. Но тогда технику крали, в плюс трудно было уйти – хотя и в минусе не был. На жизнь хватало. Тогда двухкомнатная квартира в Питере по госцене стоила Восемь тыщ баксов. У меня как раз призовые были… А на рынке за 20 5 тыщ продавали. Естественно, таких средств у меня не было. До сего времени живу в Лесколово.

1998-й, Нагано. Финальная разборка за серебро и бронзу меж финном Лаюненом и Валерием Столяровым

А хороводы и песни – они не для спортсменов.– После 2002-го сразу и закончили?– Да, себе сообразил – как ни обидно, всё.

– Да звонят иногда… Ужаснее, что родной город и область не пригласили поучаствовать в эстафете олимпийского огня. Володю Драчева тоже проигнорировали.

– Говорят, питерские предприимчивые – торговали этими самыми местами.

– Я тоже слышал. Вообщем – грустно. Я, когда вызнал о наборе, даже пришел в оргкомитет. Говорю: что можно сделать, куда заявку подать. А мне в ответ: ой, все места заняты, попытайтесь зарегистрироваться на веб-сайте кока-колы. Не вопрос – зарегился, даже смотрел, когда списки опубликуют. Но себя там не отыскал. Видимо, не много кока-колы испил.

Может, на Олимпиаду позовут. А если не позовут, сам поеду – арбитром. Там я прошел все отборы.

Все медали СССР/России на Олимпийских играх (лыжное двоеборье)

Серебро, Инсбрук-1964, Николай Киселев

Бронза, Скво-Вэлли-1960, Николай Гусаков

Бронза, Калгари-1988, Аллар Леванди

Бронза, Нагано-1998, Валерий Столяров

Цепляли к машине дом-дачу и ночевали под трамплином. Завтрак сами готовили – кофе с молоком, яичка, ветчина…– Почему же вас от сборной регулярно отцепляли? В России в 90-х, как и сейчас, дефицит сильных двоеборцев.

Янис Кипурс: «Вылезаю из саней и думаю: бить морду напарнику перед камерами или за углом?»

Однажды для страны. Что почитать перед Олимпиадой на Sports.ru?

Светлана Гладышева: «Я октябренок, пионер, комсомолец. Мне было тяжело проиграть американке»

– Сильно мешала такая слышимость?– Это еще не слышимость. Мы жили в двух корпусах – между ними лежал деревянный настил, по которому ходили. Он был нужен, чтобы почву не портили.

Без формы

Без флага, без гимна, без страны.

– Еще без формы. Хотя была какая-то: брюки из вельвета с крупными манжетами внизу, цвет кофе с молоком. Береты… Я первый раз эту форму увидела на конькобежках, они зашли ко мне в гости – и мы хохотали вместе.

– Странные чувства?

– Очень. В нашу честь играла непонятная музыка, поднимали белый олимпийский стяг. Equipe Unifiee – так наша команда называлась.Вот так ребята, стоя на табуретке, были награждены вновь. Мы обнимались, целовались, все было хорошо. Только я тогда с не самыми лучшими чувствами уезжала.– Поражение переживали тяжело?

Все победители были из первой десятки. Между мной и ими прошел практически час, вылезло солнышко, трасса подтаяла.– Застряли?– Я смотрела отсечки – до финиша шла лидером или на медаль.

Люди меня взяли на выходе из зоны финиша, то есть я же как-то попала на старт, прошла кордоны – действительно не террорист.– Убедили их?– Повезло.

Просто я переехала во Львовскую область, тренировалась там. Люди посчитали, что мы имеем прямую связь с Украиной.

Я с большим уважением отношусь к этой территории, у меня там очень много друзей. Но родина – Россия. Эти ребята все равно нам форму оставили. Я пыталась с ними говорить по-русски; они сказали, что не понимают меня. А по-украински я сама не сильна. Понимать понимаю, говорить не могу.Все медали СССР/России на Олимпийских играх (горные лыжи) Серебро, Лиллехаммер-1994, Светлана Гладышева (супергигант) Бронза, Кортина-д’Ампеццо-1956, Евгения Сидорова (слалом) Итого: 0+1+1 = Два медали

Эти осколки большой страны мы очень бережно несли на Олимпиаде. Хотя прибалты вдруг почему-то начали разговаривать на своем языке, азиатские республики вообще не очень понимали, что происходит.

Потом возвращаешься в страну – а там закрываются детские спортшколы. Понимаешь, что единственная забота у людей – прокормить семью, неизвестно, где взять деньги. Это повлияло на то, что мы имеем сейчас в спорте. Весь спорт был потерян тогда. Сейчас мы штурмуем с наскока, а могла быть постепенная работа.

Без солнца

– Олимпиада в Альбервиле – интересная, шумная, драматичная. Под окнами моего номера не прекращались какие-то парады.

– Что за деревня была во Франции?

– Просто гостиницы, огороженные железным забором. Везде ходили жандармы, вечно выла сирена. Если не сирена, то во всю мощь гремели оркестры. Может быть, я была не самой талантливой, но у меня олимпийская медаль есть. Это итог работы всей команды – девчонок, с которыми мы до сих пор дружим, и тренеров, и сервиса. Так получилось, что ее надели на мою шею. Это не самый легкий груз.

Все победы на тренировках случились в хорошую солнечную погоду»

– Сборная по шорт-треку, к примеру, там жила отдельным боксом. Вы – нет?

– Мы жили с фигуристами. Кстати, накануне нашего отъезда, когда я благополучно проиграла свою очевидную медаль, мы вечером поздравляли фигуристов – Марину Климову с Сережей Пономаренко. Приперлись полдвенадцатого, разбудили Татьяну Анатольевну Тарасову, поставили ребят на стул, спели гимн Советского Союза.

Сложно представить, что это такое на самом деле. Люди всякие вокруг команды крутились.«В нашу честь играла непонятная музыка, поднимали белый олимпийский стяг.

– Очевидно, что, выиграв три официальные тренировки из четырех, ожидаешь неплохого проезда в финале. Но, к сожалению, погода сыграла против меня. Что мне не позволяло выступать на максимуме – это плохая видимость и свежий снег. Вот эта зона отошла коммуне Лиллехаммера.– А сами корпуса?– Их нет, а были собраны из фанерок. Мне дали одноместный номер – это считался «люкс».

И тут приезжают ватерполисты – такие симпатичные парни, мужской состав сборной. Мы начинаем разбредаться из номера, где смотрели сериал, по своим. Тренеры ватерполистов к нашим подходят: слушайте, второго такого дефиле ребята не выдержат.

Внизу уже можно поговорить…– Что он за человек?– Строгий и непростой, но успешный в своем деле. Самый успешный, заслуженный тренер Советского Союза.

Когда выпадает снег – то, видимо, агрессивное прохождение виража на канту не получается… В Лиллехаммере через два года было морозно, жестко. В Альбервиле нет.

– То есть вы проснулись с утра, увидели туман – и все стало понятно?

– Да. Вышла на просмотр и поняла, что придется бороться. Трасса была мне настолько ясна, все дни не вызывала никаких вопросов. Но при плохой видимости начинаешь ждать рельеф – волну, яму… Проходя по одному следу, получаешь набитый путь. Его постоянно гладят, готовят, но до конца это сделать невозможно. Это проблема – и я с ней столкнулась. Восьмое место.

Маме на работу чуть ли не скорую вызывали. Она работала с деньгами, ждала инкассаторов. А тут попер народ, звонки, крики: «Наталья, открывай, твоя дочь вторая!»У мамы такое окошечко – туда несли цветы, шоколад – такой плохо организованный праздник.

– Задело?

– Конечно. Ты же понимаешь, что готов, что лыжи едут, что полный порядок во всем. Случись старт на день раньше – все было бы хорошо. Не было никакого волнения, все как нужно.

Гладышева (сидит, крайняя справа) на сборе

Без аккредитации

– Кстати, тогда же в Альбервиле умудрилась потерять аккредитацию, побывала в жандармерии.

– Как так?

– Наверху, я извиняюсь, не построили клозетов. Ну и приходилось уходить далеко за бугры. Там был ветерочек – по всей вероятности, он и забрал мою аккредитацию. Приезжаю вниз, иду с номером в лыжную комнату, а аккредитация пропала – меня забирает жандармерия, везет в отделение.

«Наверху, я извиняюсь, не построили клозетов.– Конечно. Обклеивалась пластырем, надевала маску. В ней не очень удобно дышать – прорезала дырочку для рта.

Причем именно на английском языке, хотя логичнее было написать «Украина», чтобы возбудить хоть какие-то чувства.– Почему вас назвали украинкой?– Мы тогда подолгу тренировались на Украине. Хотя какая я украинка – у меня мама из Рязани, а отец из Оренбургской области.

– Многие наши собеседники говорили о низкой дисциплине в сборной. Бывало?– Что-то такое бывало, что отнекиваться. Бывало, но не принимало характер отчаянного веселья. Потом карабкалась к пятерке. Благодаря этому хорошо закончила девятый класс – таково было одно из условий родителей. Вообще, начать говорить об отъезде, получить хоть какие-то условия – это уже подвиг.У мамы спрашивала недавно: как так получилось, что ты меня отпустила? Она: ты почти в сердцах сказала, что это, возможно, твоя судьба – мы с батей не спали всю ночь.

Гладышева и президент РФ Владимир Путин

Без шума

– Насколько я в курсе, олимпийскую деревню Лиллехаммера разобрали полностью – осталась только клумба с флагами и публичная зона, где были рестораны, кинозал. Все случилось четко в день соревнований. Есть у меня такая особенность: мне нужно видеть, куда ехать. Все победы на тренировках случились в хорошую солнечную погоду.

– Двоеборцу Аллару Леванди за медаль подарили «Жигули-пятерку», а вам?– Семь тысяч долларов от спорткомитета, на которые я купила машину Игорю Петровичу Скрябину – моему личному тренеру. Пришлось добавить немножко – привезла Фольксваген Гольф, Петрович был счастлив. Это человек, который меня разрыл и раскопал.

Там стояло огромное кресло, журнальный столик, вешалка и кровать. Кровать занимала полкомнаты, а открывшаяся дверь сразу упиралась в кресло, оставался проход сантиметров 40. Вся комната – примерно 4,5 квадратных метра.

Печка страшная: ставишь на единичку и умираешь от жары. Открываешь окно – невозможно уснуть от холода. И так пытаешься поймать ощущение комфорта, когда отключил печку и приоткрыл окно.

– Какие номера тогда не «люксовые»?

– У нас был блок на четыре комнаты. Жили вместе с саночницами. Один одноместный номер – мой, один двухместный и два трехместных. Большой табун, санузел один на всех, по утрам попадали с боями.

У девчонок было даже побольше жизненного пространства. Хоккеисты жили на этаж ниже, но по сути – с нами вместе. Повышаешь голос чуть громче среднего: мужики, сколько время? И ответ снизу наискосок: полпятого. Как будто рядом с тобой.

Павел Копачев и Вячеслав Самбур для сериала «Однажды для страны» поговорили с призером Игр-94, президентом Федерации горнолыжного спорта и сноуборда России – о том, как в эпоху сникерсов и развала Союза творились чудеса. – 1992-й год – не лучшее время для олимпийского дебюта.

А снег скрипучий: когда люди проходили, вибрация чуть ли не расшатывала дома – такой шум стоял. Ты сидишь в номере и понимаешь, что находишься внутри странной акустической схемы. Скрип отражается от домов, плюс ты его чувствуешь по каналам дерева, которое тебя окружает.

– Круто!

– Виктор Василич Тихонов загораживал настил веревкой и писал такие транспаранты: «Ребята, обходите настил по снегу! Дайте команде отдохнуть».

Гладышева с Владиславом Третьяком (слева) и Леонидом Тягачевым

Без нытья

– Лиллехаммер был удобен для меня даже в плане погоды. Утром минус 26-28 – на просмотре. Старт – в районе 20, наша погода.

– Утеплялись?

Ну и приходилось уходить далеко за бугры»– А вы?– Начинаю рассказывать, кто я такая, почему я здесь и все остальное. Это на минут двадцать вялой беседы. Никто не ныл. Понятно, что вид спорта никогда под крышу не уйдет. У природы нет плохой погоды – песня про нас.

Олимпийская медаль имеет свой эмоциональный окрас.– Ощущаете, что сделали большое дело для большой страны?– Ощущаю, что была человеком, которому повезло. Господь смилостивился.

Насколько я знаю, гораздо ярче отмечали в Уфе, Москве и по всей стране.– Например?– Друзья в Уфе размолотили бутылкой шампанского звонок у двери родительской квартиры. Невозможно привезти все сборные и ловить один градус. Если было условно «минус 27» – так же стартовали. Нас спрашивали: «Девочки, сможете потерпеть?» Терпели.

Пришлось выиграть этап Кубка мира в США, чтобы хоть как-то реабилитироваться.– То есть если бы проиграли условной итальянке – было бы не так?– Наверное. Противостояние больших сверхдержав.

– Так вопрос не стоит. Горнолыжник высокого уровня априори должен знать трассу от и до. Выходит и запоминает – не что-то там, а все.

Вы, наверно, видели во время трансляций странные движения спортсменов с закрытыми глазами – это тот самый повтор рельефа, который нужно запомнить. Европейцы занялись этим раньше, у нас понимание пришло примерно к Две тысячи пять году – люди начали располагать достаточным инвентарем и понимать (по крайней мере, им так казалось), как на нем поворачивать. Техника и методики существенно поменялись, и мы заняли крайне отсталую позицию несколько лет назад.«Так получилось, что медаль надели на мою шею. Это не самый легкий груз»

– В Лиллехаммере у вас было ощущение, что вы делаете что-то особенное? Многие герои нашего сериала говорят: да обычный прокат, ничего такого не чувствовал (-а).

– Я ехала и думала об ошибке. Очень переживала, пока итоговое время не увидела. Ненадолго о ней забыла и потом поняла, что именно там проиграла американке. Я октябренок, пионер, комсомолец. Мне было тяжело перенести поражение именно американке. Это глубоко сидело.– Выигравшая в Лиллехаммере американка Рофф говорила, что супергигант – дисциплина для хардкорных людей. Вы просто получаете маршрут – и все?– Почему? Просмотр трассы есть.– Что-то запомнили и поехали?

Нам только-только показали, что такое сникерсы. Этот проигрыш меня будоражит: полтрассы выиграть, потом ошибка – второе место… (см. ВИДЕО)

– Потом осознали, что медаль для горных лыж – это веха?

– Осознала, какая это огромная работа. К любому призовому месту нужно относиться с уважением.

– Как в команде отмечали вашу медаль?

– Это была единственная медаль на весь этаж общежития. Пели гимн СССР, отмечали как могли – никто, разумеется, ничего не пил. Пограничная температура – Двадцать пять градусов. При такой погоде спокойно проводили. Градус туда-сюда, ничего страшного.

– Руководство, наверное, было рассержено.– Да, мы вечером пошли на хоккей – играли с канадцами. Болели, кричали, а на пару рядов ниже сидели наши функционеры – не самого крупного звена. Развернулись и говорят: «Гладышева, ты чего тут кричишь громче всех? Медаль выиграла, что ли?»

«Тихонов загораживал настил веревкой и писал транспаранты: «Ребята, обходите настил по снегу! Дайте команде отдохнуть»– Просторный?– Если с сумкой – невозможно зайти.

Команда 90-х

Без родителей

– Скрябин рассказывал, что вы порой общались на эмоциях.

– Преувеличил. У нас часто были разговоры жестами: показывает, на какую ногу давление, колено вдавить, зад поднять, смотреть вперед, руками не крутить. Расстояние большое, человек стоит на трассе – не доорешься.– Без солнца трасса сильно меняется?– Не трасса, а восприятие трассы. По крайней мере, для меня. Моя техника направлена на жесткие ледянистые трассы. Когда круто и лед – это моя стихия.

Человек, который, я думаю, дал самому себе обещание закончить свои дни на горе. Неугомонный. Ему много лет, но запал вообще не потерян. Постоянно в поиске, вечно анализирует технику. У него записи хранятся с Шестьдесят пять года. Книга есть с номерами, влажностью, температурой снега, парафинами, всеми деталями. Мне он очень дорог.

Ловить меня по всем сборам было не очень легко: Красноярск, Мурманск, Кемерово, Алтай. Приезжали по одному, контролировали, как я расту.– В Союзе было много баз – какая запомнилась больше всего в плохом смысле?

В марте я приехала из Кировска и сказала: сейчас школу закончу и уезжаю во Львов спортом заниматься. Нормально? Пятнадцать лет ребенку. Мама говорит: ну да. Это как в «Кавказской пленнице»: у тебя теперь два пути: либо в авиационный, либо в нефтяной. А твой Львов и спорт давай, знаешь… не горячись.

– И?

– Двадцать семь июля Одна тысяча девятьсот восемьдесят семь года я все-таки уехала из Уфы заниматься спортом. И это все – не прекращавшиеся бои.

– В Карпатах была супербаза?

– По тем годам – да. Перепад высот – Четыреста метров, у меня в Уфе – 100. Плюс там Петрович – современный тренер, вызвал меня лично – это дорогого стоит. Потом было окончание Девять класса в Уфе, из дома я уехала почти отличницей. У папы на первом месте всегда стояла учеба. Я приезжала с любого сбора – и по ночам учили уроки вместе. Могло дойти до минус двух-минус трех моей оценки.

– Это как?

– Есть высшая оценка – пятерка. Он мне, бывало, скажет: садись, два. От этого выражения мне всегда хотелось взорваться. Ну два, потом вниз, вниз, в отрицательные числа. Быстренько восстановили мне аккредитации. Честно говоря, уже тогда был большой интерес к посторонним людям на Олимпиаде. Сейчас это тоже нас ждет, поэтому не нужно особенно раздражаться.

Разговоров было много, но родители понимали, что есть прямой самолет – если что, можно забрать меня.

– Часто к вам приезжали?

– Только в отпуске, если денег хватало.«У мамы спрашивала недавно: как так получилось, что ты меня отпустила? Она: ты почти в сердцах сказала, что это, возможно, твоя судьба»– Как родители восприняли ваш отъезд из дома?– Война была страшная.

– Давайте возьмем Камчатку. Живешь в гостинице «Авача» и каждый день в половину пятого садишься на трехмостовый «Урал» или на ГАЗ-66 и едешь два часа на вулкан. Два туда, два обратно. Ужас, все в пыли, если не идет дождь.

Камчатка – это же такое место… Лежишь на боку, просыпаешь из-за того, что тебя будто раскачивают из стороны в сторону. Как будто в вагоне – а это землетрясение. Или налетели ветры злые, пришли медведи, росомахи – там всякое бывало.

«После тренировки девчонкам жарко, в каком-то маленьком полотенчике… Тренеры ватерполистов подходят: слушайте, второго такого дефиле ребята не выдержат»

– Читали про базу в Сухуми. Отличное место?

– Это жемчужина. Всегда развивалась, туда выделялись колоссальные деньги. Сейчас она есть – только по ней проходила линия фронта. С одной стороны стояли грузины, с другой – абхазы.«Однажды для страны» на Sports.ruФото: Fotobank/Getty Images/Ruediger Fessel/Bongarts; skigu.ru; smsport.ru; youcanski.com; РИА Новости/Дмитрий Астахов; REUTERS

Сидим и разговариваем – вдруг дают повтор соревнования. У меня первый номер, как раз с меня и старт. Я смотрю на экран и говорю: вот это я. Они: а-а-а, ну тогда все нормально.

Тот же самый Сухуми можно вспомнить. Был такой сериал «Больница на окраине города». У нас часто вся команда собиралась в одном номере и смотрела. После тренировки, девчонкам жарко, в каком-то маленьком полотенчике…

– А в день старта солнца не было?– Не было. В такую погоду побеждали американцы, канадцы.

Завязывали знакомства, конечно. Ходили выпить кофейку с мороженым, база была подготовлена: несколько баров, там варили прекрасный кофе по-турецки, работал кинотеатр, на море ходили.

– Общаетесь с подругами по команде?

– Общаемся. Варвара Зеленская живет в Куршевеле, Таня Лебедева – в Германии, Света Новикова – в Москве. Много кого разбросало по миру, но мы дружим.

98-й, Нагано. Светлана Гладышева финиширует 5-й и чуть-чуть не дотягивает до своей второй олимпийской медали

Без иерархии

– Насколько сильно изменился горнолыжный инвентарь по сравнению с вашим временем?

– Лыжи для скоростного спуска и для супергиганта сильно не изменились. Изменились лыжи для слалома и для слалома-гиганта. Это те самые лыжи, которые покупают любители. Они сделаны по моделям американских слаломных лыж: широкая пятка, широкий носок и узкая талия – можно сравнить с пропеллером по форме. Это очень изменило резаный поворот в коротких дисциплинах, лыжа стала динамичной, с норовом таким – ее теперь нужно укрощать.

Сейчас существуют ограничения FIS по инвентарю – они стремятся вернуть лыжи к более «прямому» виду, с более ровными пропорциями. Всегда есть корректировка: спортсмен смотрит не под ноги, а чуть дальше по линии проезда. То есть ты понимаешь, что любой вираж можешь обозначить сам для себя: этот вираж – направление вот на эту сосну, на нее и едешь. Если склон уходит дальше, если ты не видишь ворота – делаешь направление по линии за счет вот таких сосен. Скорость порядка Сто сорок км/ч.

– Можете вспомнить собственный залет по лыжам?

– Возьмем пример Нагано – у меня, кажется, 28-й номер. Интервал на старте – две минуты. Люди всякие вокруг команды крутились»– Например.– Ко мне и к Тане Лебедевой пришли незнакомые ребята, говорящие на украинском, и заявили: вы в украинской команде, нужно носить украинскую форму. Синие куртки с желтой надписью Ukraine.

Вот он финиш: уже вернулись эмоции обычного человека. Вижу ворота, вижу глубокие следы от лыж на финише и понимаю, что торможу. Теряю десятые километра в час – меня не тащит. Пятое место – семь соток до призов. Вот что такое смазка и залет, если финишная часть сильно оттаивает.

– У вас есть иерархия собственных медалей?

– На каждом этапе есть главная медаль. Первая моя грамота, заработанная в школе Уфы, – это синий вымпел, я начинала в обществе «Зенит» – первое место среди девочек такого-то года рождения. В 89-м году ты занимаешь 40-е место среди юниоров. А через год ты – победитель и серебряный призер супер-джи, это объективный рост. Мне дорога медаль Зальбаха, первая и единственная наша медаль на ЧМ.«Если было «минус 27» – стартовали. Нас спрашивали: «Девочки, сможете потерпеть?» Терпели»– Никогда не стояло вопроса об отмене соревнований?– Да нет.

Отдыхать было невозможно – тем более у меня как раз был номер на главной улице. Помню, наш фасад, фасад соседнего здания – все стояли, пожимали плечами, пытаясь занавеситься, закрыться.«Есть у меня такая особенность: мне нужно видеть, куда ехать.

Отдала форму нашим настоящим украинцам.– Команду по инерции тогда называли советской.– Да, у меня даже есть значок красного цвета, его получал каждый олимпиец.

Река была линией фронта, а база – самой высокой точкой, откуда можно было вести наблюдение. Конечно, из базы сделали решето – думаю, восстановлению она не подлежит. Я была на ней после войны… Лягушки остались те же. За базой находилось болотце, где по ночам проходили лягушачьи свадьбы – как они орали…

«За олимпийскую бронзу нам заплатили Восемьсот долларов». Как Россия выиграла самую неожиданную зимнюю медаль

Аллар Леванди: «Мне принесли майонез, и я съел шляпу»

Вера Зозуля: «Рак побороли врачи. От меня мало что зависело»

Владимир Белоусов: «Если мне вернут олимпийское золото, я заплачу от счастья»

Валерий Столяров: «В «Русском доме» другая Олимпиада. Черная икра, водка, маринады…»

Янис Кипурс: «Вылезаю из саней и думаю: бить морду напарнику перед камерами или за углом?»